Рассказы

Грустная история Тривана

Жил был мальчик пожилого возраста Иванушка в деревне Идиотовка в давние, палеонтологические времена, когда мамонты еще паслись стадами в прериях Нечерноземья. И было у него три ноги с самого рождения. Все звали его Триван, но он не обижался, потому что понимал - не со зла люди, а просто не было ласки в деревне, ни одной. И предлагали Ивану вылечить его недуг, сразу и навсегда, с помощью топора. Но Иван очень страшился этой самой первой на белом свете ампутационной операции, потому что в лезвии топора отражались облака, плывущие по небу, а Иван невыносимо боялся высоты, и даже с табуретки после еды слезал, пристегнувшись страховкой к единственному в своем доме потолку. И вот, как то раз, однажды, ранним утром, сразу после ужина, посмотрев на полуденное солнце, Иван неаккуратно опустил свой взгляд, которым увидел на дороге волочащую свои ноги старую-престарую бабушку. Она была инвалидкой, ловко ездила в кресле-каталке (правда, ее не раз штрафовали за превышение скорости и переезд пешеходов в пьяном виде. В этом гуманном государстве пьяные пешеходы имели особые привилегии и могли шататься там, где им нравится), а ноги таскала сзади в мешке в надежде, что кто-нибудь изобретет операцию, обратную ампутации. Надежда была внучкой бабушки, умершей четыре года назад от переедания - она переела всю еду в доме, и так как еды больше не оставалось, внучке пришлось долго и мучительно скоропостижно сканчиваться, что она в конце концов и сделала без злого умысла. С тех пор бабушка носила в ней свои ноги, справедливо полагая, что мертвый ребенок с торчащими из горла пятками не привлечет лишнего внимания. Ноги бабушка потеряла при странных обстоятельствах, настолько странных, что даже рассказать своему участковому милицарю (так в древние, домилицейские времена называли предков милиционеров) ничего толком не сумела. И так как участковый все равно не умел писать, то история не донесла (уронила где по дороге?) ту завораживающую до ступора, свертывающую кровь (в другую сторону), леденящую душу и продукты новеллу. "Здорово, безногая!" - вежливо поздоровался Иван. "Привет, Триван," - сразу догадалась бабушка. Хотя она умела считать только до двух, зато умела читать до трех, а именно слово "три" было выгравировано на Иванкиной широкой груди второго размера. "Провози себя вовнутрь, бабка", засуетился Иван, "Я тебя угощу чем Бог послал. Бог послал меня куда подальше, где я нашел немного сушенных грибов красного цвета с белыми пятнами. Я не пробовал, но уверен, что тебе все равно уже все равно, и ты будешь рада помочь мне либо не умереть с голоду, либо не умереть от плохой пищи". Тут смекнула бабушка, что дело не уха, ведь рыбы никогда в этом доме не водилось - он не был похож на аквариум. "Иван, хочешь я тебе помогу избавиться от третьей ноги, принести ласку в деревню, найти жену-красавицу, решить теорему Ферма, вернуть деньги обманутым вкладчикам МММ, и затем улететь в космос, чтобы быть вечно недосягаемым идеалом? У тебя будет столько ног, до скольки я умею считать, но сначала выполни три мои заветные желания". Иван немного подумал и сразу, на следующее утро, согласился. "Иван, ты там, а я здесь", так начала свою мудрую речь бабушка, "поэтому слушай оттуда сюда". И речь ее плавно потекла, выплескиваясь из хищного оскала ее беззубого рта, забрызгивая все вокруг, в том числе и Ивана, ловящего каждое слово. "Мое первое желание - потерять девственность." Бабушка достала из заднего кармана обутых в джинсы ног девственность, и насильно отдала ее Ивану, хотя он и не сопротивлялся. "Иди же и не возвращайся с ней" грозно нахмурив морщины, громко прокричал шепотом этот странный представитель пожилого поколения. Иван не ожидал снова обрести девственность, и побежал со всех своих многочисленных ног скорее ее терять. Терял-терял, но никак не мог ее потерять. Он даже прочитал от конца до начала все инструкции по потере девственности, но они были бессильны ему помочь - они были уже старые и желтые, с кончившимся сроком годности. И побрел он тогда, понурив свою буйную кучерявую с панковским ирокезом голову, и сам того не замечая, оказался в дремучем, как болото, лесу. И вдруг выходит ему навстречу девица дивной красоты. Настолько дивной, что и описать то страшно. Иван так и написал потом в своих показаниях - "страшная как Бритни Спиерс утром перед косметикой". Вышла она в чем мать родила - в телогрейке с глубоким декольте и кирзовых сапогах Adidas, и молвила человечьим голосом: "Что ты Иван голову так понурил, что она волочится по земле и вся запачкалась в чернике?". Оторвал Иван свой взгляд от земли, захлопал застрявшими в ресницах сорняками и гордо ответил: "Я иду девственность терять!". Обрадовалась тут девица, давно искала она случая разжиться этой диковинной в наши времена штукой. "Отдай ее мне", говорит, "я тебя награжу". Иван не стал долго раздумывать, тем более что он умел только коротко раздумывать, и протянул свою девственность девице. Расстегнула тут девица пятиконечные пуговицы своей телогрейки, и вывалилась оттуда янтарная комната. Девица тут же исчезла, побежав хвастаться своей находкой своим подружкам, тем более что воспитатель лесного детского стада, простите, сада, (сокращенно - десада, Лесной был большим садистом) уже давно ее искал. Она радостно бежала, куда глаза глядят, по направлению к родным и близким знакомых, но к несчастью она была слепая от рождения, а потому вскоре изящно насадила свою снова невинную стодвадцатикилограммовую тушу на грабли, забытые кем-то впопыхах. С тех пор Попыхи долго слыли дурным местом, ведь таковым и были - там всем было плохо, особенно местным жителям, которых постоянно насиловали приезжие оккупанты. Иван же осмотрел янтарную комнату (это были времена, когда за это не надо было платить), и выкинул ее подальше в лес, потому что она не гармонировала с его ярко-оранжевыми клетчатыми в зеленый горошек занавесками. Ее потом нашли, построили вокруг нее дворец, но это другая история, или, как говорят ученые, Новейшая История. Вернулся в свою Идиотовку Иван радостный и довольный - девственность потерял, девицу осчастливил, янтарную комнату видел, в общем, отдохнул на славу и сохранил в памяти воспоминания, чтобы потом поделиться ими с помощью голоса со знакомыми мутантами. Но не тут то было, а было там: бабушка задумала свое второе заветное желание. "Хочу", говорит, прямо как человек, "перо жар-птицы. Принеси его мне, или не возвращайся, а не то будет хуже." "Еще хуже, " добавила она, увидев глубоко врезавшееся в черты лица Ивана сомнение. Оторвал Иван сомнение от лица, вытер руки и пошел добывать перо жар-птицы. Долго ли ходил, коротко ли - никто не знает, ведь тогда часы были всем не по карману, потому что карманы еще никто не изобрел. Вышел Иван на берег моря, и видит такую картину: стоит (и не падает) на берегу шатер, полон еды нееденной, питья непитого, зрелищ невиданных, цветов ненюханных, шприцов неколотых и презервативов нетестированных. Смекнул тут Иван и поразился себе - как ловко у него получилось. Смекнул он еще раз, на память, и спрятался рядом с шатром. Через некоторый промежуток аналога времени подплывает к берегу ни рыба ни мясо а птица - лебедь, выходит на песок, бьется об землю и привычно теряет сознание. Схватил тут Иван его голыми руками за голую шею и ждет. Побродив путанными дорожками астральных садово-парковых аттракционов, вернулся лебедь в себя и обернулся красной девицей. Она стала жертвой генетических экспериментов ее папы, краснокожего викинга Джо - Пьяный Алкоголь, изобретшего Трубку Мира, но никак не могущего придумать, что с ней делать. Уж он через нее и траву нюхал, и цветы нюхал, и даже дерьмо нюхал, но ничего у него не получалось - он был начисто лишен обоняния. В конце концов, с горя ушел он в монастырь, пожелав всем обкуриться до смерти. Но те нюхи не прошли даром - Джо Пьяный Алкоголь был вынужден платить огромные деньги за образцы для исследований, и вскоре промотал все состояние своих денежных средств, бывшее вполне здоровым на момент его получения от умершего во сне от падения с десятого этажа комфортабельной сторожевой башни дедушки по мачехиной линии. Пришлось сдавать тело дочери на половину суток в аренду, а на часть вырученных денежных копеек и купюрных прямоугольников бумаги покупать дешевую лебединую оболочку на время отсутствия телесной. Продавцы утверждали, что оболочка может петь, но проверить и выжить после этого не удавалось еще никому. Все это рассказала красна девица Ивану, пока он сжимал ее горло голыми руками и отчего вскоре она умерла. И полюбил ее Иван, но она не ответила взаимностью. Грустно стало Ивану. Обыскал он, как казалось, безымянную (родители назвали ее в детстве именем Сиси (мама была физиком-заикой), но было темно, и Иван не смог этого разглядеть) красну девицу, и нашел перо жар-птицы. С горя Иван еще долго пировал в шатре, кушая разное непитое питье, переводя его в состояние питости, выпивая две рюмки за раз, и пять - за два. Еще он пытался тестировать нетестированные презервативы, но вскоре выяснил, что неколотые шприцы для этого не подходят. И вернулся тогда Иван в свою Идиотовку, тяня перо жар-птицы на веревочке, потому что об него Иван обжег все свои пальцы, а других у него не было. Только приготовился он отдать эту веревочку бабушке и устало упасть в объятия Морфея, как заметил, что бабушка его опередила, и объятия Морфея заняты. Взревновал тут Иван не на шутку, а на очень большую шутку, правда не мог определить, кого к кому, и на всякий случай трахнул обоих по голове кроватью. Морфей проснулся от неожиданности и убежал, поклявшись никогда больше не верить сказкам про добрых молодцев и прекрасных принцесс - его окружали, как он только что убедился, только лишь старые бабки и уродливые, злые монстры. Бабка же так и не проснулась. Голова ее с металлическим плеском отлетела в правую (по отношению к левой) сторону комнаты, и на глазах Ивана, а также на простынях свежевымятой кровати бабка развалилась на шпунтики и штепсели. Страшная тайна была раскрыта - она была утилизированным роботом из соседнего техногенного измерения, а неудовлетворенность желаний старой как смерть бабушки проистекала из безумия кулера ее центрального процессора, поменявшего направление вращения на противоположное положенному. Достал тогда Иван из сундука скатерть-саморугалку, завернул в нее обломки, и заковылял в сторону пруда, чтобы раз и надолго избавиться от следов своего чудовищного по меркам того государства преступления, удалецки замахнулся, но перепутал, что выкидывать, и утонул сам. Обломки и ныне на берегу пруда, и кто их найдет - будет тому несчастье на всю оставшуюся жизнь - на все 10 минут.

Lic, 2001

 
Другие рассказы:
Сон Кристины
Путешествие в Чехию
Утрите ваши слезы!
everMusic: Интервью с автором сайта industrial.onego.ru
Мрак
История девственницы по имени Prune
Две истории про ликер в душе
Дневник сумасшедшего
Инструкция по приобретению компакт-диска группы Leaether Strip
Проишествия
Фильмообозрение
Приключения Антуана
Путешествие на Кипр
Путешествие на Крит
Третье путешествие в Мексику
Путешествие в Испанию